— Расскажите им о себе, Джонс, — сказал профессор.

Отчетливым голосом робот начал;

— Я, Джонс Первый, повинуюсь закону, по которому нельзя причинять вред человеку и позволять, чтобы причиняли вред человеку.

Ребята были в восхищении.

— Я не являюсь машиной, управляемой с помощью вакуумных электронных ламп, — продолжал робот, — что делало моих предшественников такими громоздкими. Во мне нет вакуумных ламп… Вместо этого я снабжен позитронным «мозгом» из губчатой платины, который может запоминать данные и управлять моими действиями. Мой «мозг» размещен в грудной клетке. Мои широко вырезанные светящиеся глаза…

— Не надо подробностей, — прервал профессор, — сейчас мы продемонстрируем вашу координацию и подвижность.

— О господи, он направляется к нам, — шепнул Дик.

Кинокамера поворачивалась в сторону ребят по мере того, как профессор и робот приближались к ним. Ребятам было страшновато, но они не показывали этого.

Робот остановился футах в шести от них, совсем не такой уж страшный, когда немного освоишься.

— Ваша научная аппаратура наготове? — отрывисто спросил профессор. Хорошо. Джонс, вот Сьюзен Холкомб, Дик и Генри Холкомб. Они сыграют с вами в одну-две игры.

Профессор снова обратился к ребятам.

— Мои коллеги считают, что беспристрастное испытание могут провести только те, кто совсем не знаком с автоматикой. Вот почему я и пригласил вас. Генри, для начала — простая переброска мячом. Пожалуйста, проинструктируйте Джонса.

Генри, подбрасывая мяч на ладони, старался говорить непринужденно, словно инструктирование роботов было для него обычным, повседневным занятием.

— Я брошу мяч, а вы поймайте его и бросьте снова мне.

— Да, — сказал Джонс.

— Слушайтесь его, пока я не отменю этого распоряжения, — сказал профессор.

Джонс четко принимал и возвращал мячи, мгновенно и легко ориентируясь в их полете. Но когда Генри подал высоко и сильно, робот не попытался принять подачу. Профессор Стилвел поднял откатившийся мяч и бросил обратно.